К фототриптиху Пьера Хадорна Автор Татьяна Чанова
В мертвенном свете вокзальной люстры голые ноги Мерседес выглядят особенно бледными. Отчего она не носит чулок?
Никогда не мог спросить прямо…
Лучше уж надеть темные очки, и не видеть синеватых оттенков под ее коленями. Мерседес никогда и нигде не загорает, ни в Слиме, ни на Пагуэра. У нее предубеждение против солнечных лучей, которые, якобы, старят. Откуда она это взяла? Никогда не спрашивал.
Вот проведи она три года в подвале автомастерской, как мне пришлось лет сорок назад, она бы ценила солнце…. Заявилась сюда, к утреннему поезду на Баден-Баден прямо с вечеринки у Штюкельбергеров. И, наверное, все еще рассчитывает поехать со мной. Даже спрашивать не стану.
Было время, она меня забавляла. Утешала? Вдохновляла? Видеть перед собой саму Молодость. Вдыхать запах ее подмышек. Любоваться в полумраке совершенной линией бедра. И постепенно понимать: невозможно обладать. Получить. Почувствовать. Испытать. Только смотреть. Как во сне. Или в кино.
И вот теперь биение жилки на ее ровной шее только раздражает меня, постоянно напоминая о том, что время, когда грязные джинсы плотно облегали мои икры, а на голую грудь капало масло из мотора чужого Фольксвагена, то чудесное время, когда само солнце было и жарче, и ярче…
Оно не-воз-вра-ти-мо.
Я променял бы, не раздумывая, все три своих Фольксвагена.
И Мерседес в придачу на три дня юности. Но не с кем торговаться.
Так. Все. Я еду один.
